Соловецкий монастырь! Седые камни средневековой крепости. Величественные храмы. Грамота Великого Новгорода, даровавшая Соловецкие острова в вечное владение монастырю. Дамба. Каналы. Поучительнейшая история длиной в пятьсот лет. Печальная судьба последних десятилетий.
А что здесь было тысячу лет назад? А две тысячи? А … если еще поглубже заглянуть? Ступала ли нога человеческая на соловецкий берег задолго до того, как поселились на островах в половине XV в. первые монашествующие и образовали маленькую обитель Святого Спаса и Святого Николая? Последние археологические данные позволяют с большой степенью достоверности воссоздать картину давно минувших эпох.
В течение многих лет в сознании читателей популярных статей о соловецких древностях формировалось устойчивое и не совсем верное представление об островной археологии, выразившееся в одном слове - лабиринты. Таинственные, загадочные, не дающие ответа ни на один серьезный вопрос о древней истории Соловков. Кем были люди, соорудившие лабиринты, откуда и когда “приходили” они на острова? Жили ли здесь постоянно или бывали “набегами”? Чем еще, кроме строительства лабиринтов, занимались? Кем, когда и для чего выложены расположенные поблизости от лабиринтов каменные кучи? И еще множество кем? когда? и почему?
Ключ к разгадке этих тайн, понимали археологи, лежит в памятниках материальной культуры - древних поселениях и стоянках, при раскопках которых, как правило, находят и орудия труда, рассказывающие о занятиях их обитателей, и глиняную посуду, по которой можно датировать памятник с точностью до 50 лет, и кости когда-то убитых и съеденных животных и птиц.
Такие памятники искали на Соловках многие археологи - Н. Н. Виноградов, А. Я. Брюсов, Н. Н. Гурина, но удача впервые улыбнулась Архангельской археологической экспедиции, когда в 1975 г. вернувшийся из разведки на Большую Муксалму отряд принес кучу кремневых отщепов с первой древней стоянки, названной “Муксалмой-I”. Позднее возникли “Колгуевская-I”, “Колгуевская-II”, “Капорская”, “Андреевская пустынь”, “Соловецкая-I” и др. Научные изыскания продолжила Соловецкая археологическая экспедиция. За последние пять лет ее силами было раскопано более половины стоянок, и теперь появилась возможность рассказать о том, что происходило на архипелаге задолго до возникновения Соловецкого монастыря.
Соловецкие острова были впервые открыты вне всякого сомнения жителями Беломорья, но произошло это, вопреки существующим представлениям, не во второй половине II тысячелетия до н. э., а, по крайней мере, на тысячу лет раньше. Серьезным подтверждением тому являются материалы древнейшей из известных стоянок Соловков - “Колгуевская-II”.
Ее обитатели выбрали для местожительства достаточно обширное плато, протянувшееся от подножия Маячной горы до стрелки мыса Колгуй Анзерского острова. Надо полагать, эта двенадцатиметровая над уровнем моря терраса была в древности очень живописной. Она и сейчас красива. Ровная в западной части, терраса оживляется в центре зеленью высокого кустарника, прилепившегося к заметным издалека складкам местности, да желтыми пятнами дюнных углублений разной величины и конфигурации. Именно эти дюны облюбовали первые “соловчане”, и выбор их был совсем не случайным. Поселившись не в лесу, а на открытом месте, они избавили себя от полчищ лесных комаров. Спустившись в глубокие дюнные впадины, смогли укрыться от пронизывающих морских ветров, проносившихся над мысом. Среди камней моренных отложений, пересекающих плато, они нашли то, без чего не могли существовать: кварц, кварцит и сланец - сырье для изготовления орудий труда. На выбор первопоселенцев, по всей видимости, повлиял и предшествующий опыт: поселения их материковой родины, как оказалось, располагались в таких же дюнных углублениях.
Раскопки, предпринятые в самой большой из дюнных впадин (45х20 метров при глубине 2,5 метра), дали археологам многочисленный и разнообразный материал: более 3000 орудий труда, обломков глиняной посуды, сколов, отщепов и пластин из кварца, сланца, кремня и песчаника. Здесь и крупные охотничьи топоры, и наконечники стрел и дротиков, и разнообразные скребки для обработки шкур убитых животных; и проколки, то есть иглы каменного века, рабочий инвентарь женщин; скребла, при помощи которых изготовляли древки стрел и копий; резцы, предназначенные для разрезания шкур. Разнообразят коллекцию каменного инвентаря сланцевые грузила двух типов: круглые с отверстием в центре около 300 граммов и килограммовые овальные с “перехватом” - выемки по бокам для веревки, соединявшей грузило с рыболовным снарядом. Очень интересны шлифовальные плитки из песчаника, которые использовали при “доводке” сланцевых орудий. И, наконец, самый эффектный артефакт - каменный якорь весом 5 килограммов. Он выглядит как массивная трапециевидной формы плита, обработанная сколами по всему периметру с двумя глубокими выемками для линя на противоположных гранях предмета.
Коллекция глиняной посуды, или, как говорят археологи, керамики “Колгуевской-II”, оказалась довольно многочисленной и весьма любопытной: все фрагменты покрыты однообразным орнаментом из ямочных вдавлений, чередующихся с оттисками горизонтальной “гребенки” - отпечатков, сделанных специально изготовленным штампом, напоминающим гребень. Черепки принадлежали по меньшей мере трем сосудам, вылепленным из глины трех сортов; красной, серой и коричневой. Толщина боковых стенок, профиль венчиков - фрагментов верхней части сосудов позволили определить, что они имели полуяйцевидную форму и значительные, до 40 см в диаметре, размеры.
По хронологической шкале древней лепной керамике стоянок европейской части СССР (а эта шкала составлена с помощью точных физико-химических методов) посуда “Колгуевской-II” датируется первой половиной - серединой III тысячелетия до н. э.
Итак, поселение найдено, археологический материал собран и изучен. О чем же он свидетельствует? Прежде всего о том, что первой заботой обитателей “Колгуевской-II” была добыча пищи, и они владели самыми разными способами ее. Например, охота. При отсутствии на островах крупных животных обнаруженные на “Колгуевской-II” массивные кварцевые и сланцевые топоры с тупыми лезвиями могли использоваться лишь при охоте на морского зверя. Разнообразный мелкий инвентарь - ромбовидные наконечники стрел из кварца, кремневые и кварцевые скребки, резцы и проколки указывают на то, что островитяне охотились и на лесную, сравнительно мелкую дичь, известную в древнем Беломорье: зайцев, уток, рябчиков, лебедей, гусей (Смирнов В. И. Стоянка на р. Кузнечиха в г. Архангельске. Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1942. Вып. 9. С. 94). В отдалении от стоянки мы обнаружили наконечники стрел - остатки охотничьего арсенала древних островитян. Существенным дополнением к охоте было, судя по каменному инвентарю, рыболовство. Помимо обычного для древнейшего населения Севера способа - “охоты” на крупную рыбу с помощью гарпунов и стрел, обитатели острова Анзер изготавливали и применяли какие-то рыболовные снаряды, возможно сети или ловушки, достаточно большие, судя по весу найденных на стоянке грузил. Оба способа ловли могли быть использованы древними рыболовами как на море, где водились камбала, треска, окунь, так и в озерах, изобиловавших окунем, щукой, плотвой. Собирательство - еще один способ добывания пищи, к сожалению, не оставляет на стоянке материальных остатков. Между тем природные условия Соловецкого архипелага III тысячелетия до н. э. мало отличались от современных, и это позволяет предполагать, что древние соловчане собирали и грибы с ягодами, и съедобные коренья, и рыбу с моллюсками на морской литорали при отливе.
Для изготовления орудий труда первопоселенцы Анзерского острова использовали как местное (кварц, сланец, серый песчаник), так и привозное (кремень, красноцветный песчаник) сырье. Кварцевым инвентарем и отходами производства - отщепами, сколами, пластинами - “нашпигован” 15-сантиметровый культурный слой раскопанной дюны; множество заготовок, отщепов и нуклеусов обнаружено в десятке близлежащих дюн. Выбирая кварцевые валуны в моренных отложениях, древнейшие мастера тут же, в этих импровизированных “мастерских”, скалывали с желваков корку, отбивали отщепы и пластины - основу будущих скребков, ножей и стрел, несколькими удачными сколами придавали им нужную форму. Затем, уже на стоянке, специально подобранной полой костью ретушировали, то есть отжимали, рабочие края заготовок, превращая их в орудия труда или рыболовства. Так же поступали со сланцевым сырьем: сильными, точными ударами отбойника скалывали лишние части выбранного камня, обращая его в заготовку топора или грузила, затем, шлифуя ее с помощью плиток из серого песчаника, придавали “полуфабрикату” форму готового изделия.
Найденный на стоянке немногочисленный инвентарь из кремня (три скребка) и красноцветного песчаника (якорь) поразили нас тем, что при них не было производственных отходов: отщепов или сколов. Это редчайший случай в археологической практике, всегда свидетельствующий о том, что такие предметы привезены “со стороны”, как правило, издалека. Этим “издалека” в нашем случае было, по-видимому, южное побережье Белого моря, где существовало по меньшей мере одно поселение, расположенное на такой же 12-метровой террасе, в такой же глубокой дюнной впадине, с аналогичными ямочно-гребенчатой керамикой и кремневым, кварцевым и сланцевым инвентарем. Его жители добирались до Соловков, вероятно, на небольших легких лодках, изготовленных из шкур лесных (северный олень, лось) или морских (тюлень, нерпа) животных; к корме одной из них был когда-то привязан найденный на стоянке расколотый пополам якорь.
Вторично архипелаг был “открыт” материковыми жителями во второй половине II тысячелетия до н. э., и уже не одна, а три стоянки: “Муксалма-I”, “Колгуевская-I” и “Капорская” - сохранили для нас разнообразные памятники культуры той эпохи. Иной культуры, свидетельствующей об иной жизни ее носителей.
Вместо высоких морских берегов с дюнами они выбирают для поселений открытые ветрам площадки поблизости от моря и источников пресной воды на семи-восьмиметровых террасах. В отличие от “Колгуевской-II”, 90% инвентаря этих стоянок изготовлено из высококачественного карбонового кремня, ближайшее месторождения которого находится в низовьях Северной Двины. Грубую ямочно-гребенчатую посуду предшествующего времени сменили небольшие шаровидные сосуды, украшенные разнообразной - гребенчатой, зубчатой, редкоямочной - орнаментацией или вовсе неорнаментированные.
На каждой из стоянок найдено множество наконечников стрел, дротиков и копий - от миниатюрных, длиной менее 2 см, до крупных и массивных. Листовидные, треугольные с черешком, ромбовидные, они могли использоваться при охоте на самых разных животных и птиц, от озерно-лесной дичи до крупного морского зверя: тюленя или нерпы. О том же говорят и другие категории кремневого инвентаря - треугольные, четырехугольные, клювовидные и округлые скребки, крупные, с двумя лезвиями, свежевальные ножи и мелкие пластинчатые ножички, многочисленные и разнообразные резцы, скребла, проколки. Интересной находкой, по-видимому, связанной с охотой на морского зверя, является массивный килограммовый топор из серого песчаника, напоминающий формой современный топор-колун.
Материальные свидетельства второго из основных занятий древних жителей Соловков - рыболовства подтверждают те же традиционные способы его, которые существовали и тысячелетием раньше. Треугольно-черешковые стрелы и дротики из кремня, кварцевые ромбические гарпуны с “Капорской” и “Колгуевской-I” поражали непуганую морскую и озерную рыбу; сланцевые и песчаниковые грузила с “перехватом” были когда-то составной частью рыболовных снарядов, не сохранившихся, к сожалению, до нашего времени. Собирательство дополняло рацион островитян, сохраняя, вероятно, свои традиционные формы.
Коллекции инвентаря стоянок II тысячелетия многочисленны и интересны. В процессе раскопок мы обнаружили предметы, которые говорят о связях обитателей островных стоянок с материковыми поселениями, иногда удаленными на многие сотни километров от Соловецких островов. Среди них - все кремневые изделия, хотя и изготовленные на стоянках, но лишь после того, как в виде заготовок их доставили сюда с Северной Двины. Это и глиняная посуда, орнаментация которой точь-в-точь совпадает с украшениями сосудов, раскопанных археологами на поселениях Южного Беломорья, Северодвинского бассейна и даже далекого Прикамья. Это - миниатюрная кремневая фигурка тюленя с “Капорской”, подобная найденной ранее на Малом Заяцком острове и аналогичная множеству других, обнаруженных при раскопках стоянок Онежского полуострова. Это в высшей степени уникальный предмет - сланцевый шлифованный “боевой” топор с маленьким отверстием для рукояти и круглым навершием - изделие тщательно обработанное и даже изящное, пригодное скорее не для сражений, а для ритуальных действий при совершении каких-то обрядов первобытной религии. Орудия эти изготавливались во II тысячелетии поздняковскими племенами, жившими на средней Оке. Распространились они и на Север, причем, вопреки бытующим представлениям, не только до Вычегды, Ваги и Кинемы, но и дальше, вплоть до Соловецких островов. Столь обширная география культурных связей древних островитян может вызвать недоумение, однако объяснить данное обстоятельство не так уж сложно. Все эти племена: и гаринско-борские из Прикамья, и поздняковские с Оки, и северодвинские - участвовали в сложении своеобразной морской - Беломорской - культуры южного побережья моря Студеного, органической частью которой были и соловецкие стоянки того времени. Как и за тысячу лет до этого, жители Онежского полуострова приходили на Соловки на легких каркасных лодках (на “Капорской” мы обнаружили 5-килограммовый якорный камень) и продолжали осваивать острова сказочного архипелага.
Стоянки третьей группы: “Соловецкая-I”, “Святое озеро” и “Андреевская пустынь” - появились здесь позднее, уже на рубеже новой эры. Их обитатели выбрали для местожительства берега Святого озера и бухты Благополучия на Большом Соловецком острове и юго-западное побережье на Большом Заяцком острове (спустя полторы тысячи лет именно здесь возникли обитель Святого Спаса и Андреевская пустынь). Эти памятники раскопаны еще не полностью, но даже те материалы, которые удалось получить в первых раскопах, складываются в своеобразную, удивительно интересную “книгу”, повествующую о жизни соловчан в глуби веков. Одна ее страница рассказывает о том, что, следуя за отступающим морем, островитяне поселились на еще более низких - четыре метра над уровнем моря - береговых террасах. Другая - об упадке техники изготовления каменного инвентаря и глиняной посуды: фрагменты сосудов, найденных здесь, более грубы, чем керамика стоянок предшествующего времени, кремнево-кварцевый инвентарь обработан небрежно. Третья - о том, что обитатели этих стоянок оставались охотниками, рыболовами и собирателями.
Итак, на протяжении 2500 лет жители беломорского побережья многократно посещали Соловецкие острова. Но - только ли пропитания ради они рисковали жизнью, преодолевая 50-60-километровое морское пространство Белого (!) моря?
Совершенно очевидно, что было у древних мореходов еще одно, может быть главное дело, заставляющее их вновь и вновь отправляться в опасное путешествие. Они приходили на Соловки, чтобы сооружать святилища и проводить рядом с ними всю обрядовую часть жизни. Какие же основания есть для этого предположения?
В последние годы мы находим все новые и новые стоянки в непосредственной близости от святилищ, впервые открытых и обследованных Николаем Виноградовым (Виноградов Н. Н. Соловецкие лабиринты. Их происхождение и место в ряду однородных доисторических памятников. Материалы Соловецкого общества краеведения. Вып. IV, Соловки, 1927).
Соловецкие святилища - это компактные группы погребальных и культовых памятников, в число которых входят каменные лабиринты и курганы с остатками захоронений по обряду кремации: золой и углями погребального костра, пережженными костями человека, а также животных, птиц и рыб, съеденных во время тризны. В захоронениях встречается и погребальный инвентарь - кварцевые, кремневые и сланцевые отщепы и скребки. Иногда все это перекрывал слой мелких раковин; порой раскопанный курган содержал остатки погребения, совершенного “на стороне”, в другом месте, или оказывался пустым - утонувшего или пропавшего без вести сородича можно было “похоронить” только символически.
Прямая связь стоянок и святилищ очевидна: они располагаются в сотне метров друг от друга, на одних и тех же террасах, содержат аналогичный инвентарь, сделанный из одного и того же сырья. Очевидно, таким образом, и другое: жители этих поселений и были творцами по меньшей мере трех соловецких святилищ, 36 лабиринтов, 700 курганов и ряда других пока еще не разгаданных сооружений. Опуская изложенную в ряде публикаций аргументацию (Куратов А. А. Древние лабиринты Архангельского Беломорья. Вологда, 1973; Мартынов А. Я. Святилища Соловецких островов как семиотическая система. // Семиотика культуры. Архангельск, 1988. С. 103-106), следует сказать, что назначение святилищ и лабиринтов было в древности разнообразным.
На святилищах совершались такие обряды первобытной религии, как погребение умерших и отправление их душ в потусторонний мир; инициация, или посвящение в таинство взрослой жизни юношей, достигших 18-летнего возраста; культово-промысловая магия, то есть ритуальные действия, призванные обеспечить успех в морском промысле; поклонение солнцу, символы которого в виде круглоспиральных лабиринтов и “солнечной” розетки-круга с расходящимися из центра лучами найдены на Большом Заяцком острове. Эти обряды сопровождались жертвоприношениями, которые выполнялись на специальных камнях - жертвенниках и, возможно, на лабиринтах. Лабиринты в составе святилищ воспринимались как реально-ирреальные сооружения. С одной стороны, с их помощью могли совершаться некоторые из перечисленных выше обрядов, то есть лабиринты были как бы магическим инструментом. С другой - лабиринты играли роль символа “нижнего мира”, “страны мрака”, куда уходят души умерших, чтобы никогда не возвращаться к живым. Отсюда - система запутанных ходов, выложенных рядом с курганами, удаление тела за морскую преграду, сожжение и закладывание камнями.
В течение первого тысячелетия н. э. острова Соловецкого архипелага, возможно, не посещались материковыми жителями; не обнаружено соответствующих памятников, письменные источники не содержат упоминаний о Соловках.
В XII в. начинается третий этап освоения островов, на этот раз в гораздо меньших масштабах и с более узкими целями - предки береговых саамов Беломорья хоронят на Соловецких островах умерших соплеменников. Поселяясь на северном и восточном побережьях Анзерского острова, они не останавливаются там сколько-нибудь продолжительное время, а покидают остров вскоре после совершения погребальных обрядов. При подготовке обрядов они проделывают ряд технических работ: выкапывают овальные или четырехугольные могильные ямы, освобождают от камней большие участки территории Колгуевского мыса, раскалывают часть камней. Поместив тело умершего в могилу, заваливают его камнями и песком, обкладывают края насыпи плоскими камнями, сооружают каменные “оградки”, с внешней их стороны иногда выкапывают ровики. Возможно, саамы охотились здесь на жертвенных животных: на могильниках вместе с тризновой керамикой обнаружены кости птиц и зверей. Археологического материала, свидетельствующего об ином хозяйственном освоении архипелага древними саамами, в распоряжении ученых нет.
В тот же период Соловецкие острова посещались жителями западного и южного побережья Белого моря. Они приходили на Соловки для ловли озерной рыбы и морского промысла и основывали здесь сравнительно долговременные, хотя и не постоянные поселения - рыболовные тони. Археологическим свидетельством появления их на Соловках в XII-XIII вв. является, к примеру, курганное погребение, раскопанное автором в 1985 г. на о. Анзер. При раскопке найдена серебряная фибула - застежка, стягивавшая ворот плаща. Фибула имеет подковообразную форму, лицевая сторона изделия украшена причудливым орнаментом в виде прямоугольных насечек, треугольников, ромбов, каплеобразных вдавлений. Носивший ее мужчина был похоронен под грудой камней на овальном каменном ложе в необычном положении: на левом боку с согнутыми в коленях ногах, обернутыми, как и другие части тела (голова, руки, туловище), берестой.
Самая интересная и многообещающая находка последних лет - комплекс бронзовых вещей XII-XIII вв., обнаруженный в заброшенном карьере на окраине поселка Соловецкий. Мы нашли здесь изящное шейное украшение гривну - пластинку в форме полумесяца, шумящие подвески в виде уточек, коньков или треугольных щитков с колокольчиками (головное украшение). Эти находки свидетельствуют, видимо, о посещении архипелага еще одного таинственного народа - биармов, населявших в начале тысячелетия более южные земли и торговавшие такими предметами с древними племенами, жившими на территории нынешней Норвегии.
Таким образом, Соловецкие острова задолго до появления на архипелаге первых монашествующих открываются и осваиваются жителями Беломорья: дважды - неолитическим населением южного побережья, затем саамами, место обитания которых на Беломорском побережье еще не установлено, биармами и, наконец, “карельскими детьми” западного берега - непосредственными предшественниками русских на Соловецких островах.
А. Мартынов, 1991